- Так нечестно, - обиделась Франсина.

- Что именно? Намек на то, что ты могла и не поделиться со мной

своим мнением?

- Нет. Намек на то, что ты свалил всю ответственность на меня.

- Я вовсе не собираюсь умывать руки и уклоняться от решения.

Ты ведь прекрасно знаешь о моих чувствах. Но знаешь также, что я поддержу тебя полностью, если ты скажешь, что хочешь выносить ребенка. - Я верил в это. Возможно, то была некая форма двоемыслия, но я не мог рассматривать рождение еще одного обычного ребенка как некую жестокость и отказываться принимать в этом участие.

- Прекрасно. Но что ты станешь делать, если я не захочу? - Она невозмутимо разглядывала мое лицо. Думаю, она уже знала ответ, но хотела, чтобы я его озвучил.

- Мы всегда можем усыновить ребенка, - нарочито ровным тоном проговорил я.

- Да, можем. - Франсина слегка улыбнулась. Она знала, что лишила меня возможности блефовать, и даже быстрее, чем когда смущала меня взглядом.

Я перестал разыгрывать загадочность - Франсина с самого начала видела меня насквозь.

- я просто не хочу на тебя давить, склонять к поступкам, о которых ты пожалеешь.

- На этот счет не волнуйся, - заверила она. - Мы и в этом случае все равно сможем завести ребенка.

- Но не столь легко. - Дело было не только в родителях - трудоголиках или обычном брате или сестре, тоже претендующем на внимание мамы и папы.

- Ты решишься на этот шаг только в том случае, если я смогу пообещать, что это будет наш единственный ребенок? - Франсина покачала головой. - Я не собираюсь давать такого обещания. Я также не намерена делать операцию в ближайшее время, однако не стану клясться, что не передумаю. И еще я не стану клясться в том, что если мы это сделаем, то это никак не повлияет на ход дальнейших событий. Еще как повлияет. Но этого будет недостаточно, чтобы принимать любые решения «за» или «против».