Я взял Франсине большую тарелку бутербродов с сыром и салатом.

Она с аппетитом принялась за еду.

- у меня от силы минут десять, правильно? - уточнил я.

- Разговор мог бы подождать и до вечера, - пробубнила она, прикрыв рот ладонью.

- Иногда я не могу откладывать решения на потом. И должен действовать, пока не лишился храбрости.

После такой многозначительной прелюдии она стала жевать медленнее.

- Сегодня утром ты прошел второй этап эксперимента Оливии?

- Да. - Я обсудил с Франсиной всю процедуру еще до того, как

вызвался добровольцем.

- Как я поняла, ты не потерял сознание, когда твои нейроны стали еще более классическими, чем обычно? - Она глотнула через соломинку шоколадное молоко.

- Нет. Очевидно, никто и ничего не терял. Официальных результатов пока нет, но…

Франсина кивнула, ничуть не удивившись. Наше мнение насчет теории Пенроуза совпадало, и сейчас не было нужды обсуждать ее снова.

- Я хочу знать, собираешься ли ты делать операцию? - спросил я. Она еще несколько секунд потягивала молоко, потом выпустила соломинку и вытерла пальцем верхнюю губу, хотя в этом не было необходимости.

- Ты хочешь, чтобы я приняла решение? Здесь и сейчас?

- Нет. - Повреждение матки, которое она получила в результате

выкидыша, могло быть исправлено хирургическим путем, и мы возвращались к этой теме в течение вот уже пяти лет. И я, и она прошли полную хелатотерапию (Хелаты - сложные органические молекулы, имеющие или принимающие форму клешней, благодаря чему они способны образовывать прочные комплексные соединения с атомами металлов.) для удаления из организма любых следов урана-238. Мы могли завести ребенка обычным путем, и почти не рискуя - если бы она этого захотела. - Но если уже приняла решение, то я хочу, чтобы ты сообщила о нем сейчас.