Мне оставалось лишь надеяться, что он не извергнет и ничего другого.

Когда кружевная сеть начала опадать складками к его ногам, Гассан сказал что-то по-арабски - с отвращением и одновременно весело. Язык я все еще знал очень плохо, и Садык перевел, пробубнив из-под маски:

- Он сказал, что, наверное, почти вся масса сети придется на дохлых насекомых.

Он велел парням отойти к грузовику и направился следом, потому что из-за ветра поблескивающая завеса нависла у нас над головами. Она опускалась слишком медленно, чтобы стать для нас ловушкой, но я все равно торопливо направился вверх по склону.

Стоя в кузове грузовика, мы видели: Стена опадает по мере того, как вдоль ее длины расходится волна дегидратации. Если вблизи гель казался эфемерным, то с расстояния его остаток вообще был невидим. Вещества в нем было меньше, чем в очень длинных колготках - только колготки эти густо облепила дохлая мошкара.

Этот умный полимер изобрела норвежский химик Соня Хельвиг, а я приспособил ее разработку для такого применения. Садык и его студенты были инженерами-строителями, и перед ними стояла задача полевой проверки идеи до стадии, когда она сможет приносить практическую пользу. В этом смысле нынешний эксперимент был всего лишь скромным полевым испытанием.

Я повернулся к Садыку:

- Ты ведь когда-то занимался разминированием, верно?

- Да, много лет назад. - Прежде чем я продолжил, он понял, куда я клоню. - Ты думаешь, что это могло приносить больше удовлетворения? Бах, и дело сделано, а доказательство перед глазами?

- Правильно, миной меньше. Однако сколько бы тысяч мин ни ждало тебя в будущем, ты хотя бы мог назвать каждую уничтоженную несомненным достижением.

- Верно. Это было приятное ощущение. - Он пожал плечами. А что нам делать дальше? Бросить эту затею, потому что она труднее?